тов рассказать Степке обо всем, что произошло. Они как раз подошли к дому Никандры. Окруженный темными елями, в сумерках он еще больше походил на старинный замок. На первом этаже горел свет, из приоткрытого окна лилась фортепьянная музыка. - Кто это там на пианино бренчит? Тут артист, что ли, какой живет? - как бы невзначай спросил Костя. - Какой артист! Ты что, с луны свалился? Здесь художник живет, знаменитый. Говорят, его картины даже в Третьяковке есть. А на пианино его дочка играет, - сообщил Степка. - Дочка? - с удивлением переспросил Костя. Он не был знатоком музыки, но должен был признать, что Ника играет хорошо, как настоящая музыкантша, и это почему-то разозлило его еще больше. - Ишь ты, на пианино тренькает, - презрительно процедил он. - А что, эта принцесса считает ниже своего достоинства на улицу выходить, как люди? Степка с удивлением смерил Костю взглядом. - Ты что, ничего не знаешь? - Чего не знаю? - переспросил Костя. - Она же калека. Страшное слово нелепо повисло в воздухе. ГЛАВА 3 Вту ночь Костя впервые познал, что такое бессоница. Зоя Петровна глубоко ошибалась, когда восклицала: "Совести у этого мальчишки нет!" - ибо что, как не угрызения совести, заставляло его ворочаться без сна с боку на бок? Костя пытался мысленно рисовать мелом восьмерки на белой стене и до умопомрачения считал баранов, которые табунами бились об эту самую стену, - все без толку. Если ему удавалось забыться коротким беспокойным сном, его неотступно преследовала Ника. Она то обрушивалась на него с высоченного дерева, то гналась за ним, целясь из лука, то лук вдруг превращался в костыли. Отчаянно пытаясь вырваться из паутины кошмара, Костя просыпался и опять лежал без сна, тупо уставившись в потолок. Надо же было ухитриться встретить девчонок, похожих друг на друга как две капли воды! Такого совпадения нарочно не придумаешь. Будто одно лицо, голос. Имена и то одинаковые. Правда, говор у них несхожий. Костя стал придирчиво сравнивать двух Ник и решил, что все-таки они очень разные. Постепенно ему стало казаться, что между бойкой лесной хохотушкой и холодной "дворцовой" Никандрой нет ничего общего. Как ни крути, а из-за глупой ошибки он оскорбил больную девчонку, и нечего обижаться, что она его обругала. А если ей обо всем рассказать? Не подлец же он в самом деле, чтобы нарочно над ней смеяться! Короткая летняя ночь готовилась упорхнуть на бархатных крыльях. Небо наливалось рассветом, когда Костя окончательно решил, что первым делом с утра пойдет и объяснит Никандре все как есть. Ему сразу стало легче, будто камень с души свалился. Он повернулся на бок и тотчас заснул. Костю разбудил громкий стук: Зоя Петровна вызывала его при помощи "шваброфона" - устройства, изобретенного, чтобы ей лишний раз не подниматься на чердак. Как и все гениальное, конструкция аппарата была проста в обращении и абсолютно надежна. Достаточно было взять швабру и колотить ручкой в потолок до тех пор, пока абонент не откликнется. Ошалевший после сна, Костя разлепил глаза. - Ты скоро наспишься? Десятый час уже! - крикнула Зоя Петровна. - Мам, у меня же каникулы, - продолжая лежать, нехотя отозвался Костя. - Да что же это такое? Сто раз на стол накрывать? А то мне без того дел мало! Скоро человек на примерку придет, а блузка еще не смётана. И тут Костя вспомнил, что ему тоже предстоит довольно противное дело. Сон как рукой сняло. День начинался паршиво. Костя натянул джинсы и босиком прошлепал вниз. Пару раз плеснув из умывальника на лицо, он завершил водные процедуры, и тут, как всегда некстати, на ум пришло, что вчера он решил обливаться по утрам холодной водой, чтобы тренировать силу воли. Искоса поглядев на шланг, Костя вздохнул и принял поистине волевое решение: отложить тренировку до завтра. Сегодня и так забот хватает. Ему не терпелось поскорее отвязаться от неприятного визита. Наспех проглотив яичницу, он отказался от чая. - Я потом, - сказал он, выскакивая из-за стола. - Потом суп с ко