уг за спиной у ребят раздалось покашливание, и чей-то хрипловатый и вместе с тем визгливый голос произнес: - Конечно обманули. Было бы глупо им верить. Ребята обернулись. В темноте они и не заметили одинокого человека, сидевшего на кочке почти у самого берега озера. Человек продолжал: - Это ведь берегини. Неужели им можно верить? У них на уме одни игры, да пляски. Ничего путного. Одно слово - вертихвостки, - человек смачно сплюнул. - Кто вы? - спросил Петька, вглядываясь в темноту. Антрацитовый выступ скалы загораживал свет, и густая тень прятала незнакомца. Прежде чем ответить, человек встал в полный рост. Теперь матовый свет падал на него, и Петька с Дашей увидели, что выглядит он более чем странно. Среднего роста, сухощавый и сутулый, он кутался в плащ-накидку, местами протертую до дыр. Лицо его покрывала щетина, вместо носа красовалось свиное рыло. На голове был поношенный старомодный цилиндр, из-под которого торчали ослиные уши. Незнакомец распахнул плащ и широким жестом перебросил полу через плечо. Под плащом на мгновение проглянули замызганные манжеты и манишка с галстуком-бабочкой, надетая прямо на голое волосатое тело. Трагическим хрипловатым голосом незнакомец произнес: - Я ю демон печали. Вы верно не ожидали увидеть меня? Да, мой удел одиночество. Как я страдаю. Рыдайте же, рыдайте вместе со мной. Незнакомец громко и безутешно зарыдал. Петька с Дашей стояли, не зная что делать. В это время со дна озера раздался хохот берегинь. - Он - демон печали? Ха-ха-ха! Вот уморил! Да Анчутка он, и все тут. Человек вдруг сорвался с места, подбежал к озеру и визгливо закричал: - Ах вы, выдры мокрые! Чтоб вам пусто было! Ишь патлатые, моду взяли, чуть что высмеивать. Меня люди поумнее вас так называют. Почитайте-ка книжки ученые. Там не только про демона печали написано. Там меня еще и гением зла называют, во как! Русалочий смех затих в глубине, а незнакомец совершенно спокойно произнес: - Ну, Анчутка я. Но ведь про гения-то красиво звучит, а? - он с хитрецой подмигнул ребятам, и те не могли удержаться, чтобы не улыбнуться в ответ. - Вы, как я погляжу, тут новенькие, а эти мокрицы уже нацелились вас стекляшками да медяшками своими завлекать? - А по-моему они милые, - вступилась за берегинь Даша. - Наивное дитя. Как многого ты еще не знаешь в жизни, - Анчутка опять перешел на высокий стиль. - Что такое богатство? Прах. Разве можно ради этого лишиться жизни? - он буравил Петьку взглядом, будто ждал от него ответа. Петька вспомнил коралловый грот и подумал, что еще немного, и они остались бы на дне озера навечно. Вдруг Петька почувствовал, что Анчутка очень много знает, и ему захотелось довериться ему, посоветоваться с ним. - Скажите, а как выглядит Избранный? Где его найти? И как спасти Хрустальный ключ? - Петька засыпал нового знакомого вопросами. Губы Анчутки искривила едва заметная усмешка: - Вы слишком много хотите узнать, юноша, - медленно произнес он и вдруг, перейдя на визг ткнул в Петьку пальцем и, по козлиному прыгая вокруг него, закричал, - много будешь знать - скоро состаришься. Век живи, век учить, а дураком помрешь. Ду-ра-ком! Ха-ха-ха! - Анчутка со смеху покатился по земле, болтая в воздухе ногами. Вместо ступней у него были козлиные копыта. Петька протер глаза. Даша, не мигая, смотрела на ноги Анчутки. Дети невольно попятились. Анчутка перестал смеяться. Он поймал взгляд детей и, указав на копыта, сказал: - Это моя сухопутная обувь. Когда мне приспичит быть водяным, я меняю ее на другую. - Он проворно вскочил на ноги и притопнул. Вместо копыт вдруг появились лягушачьи ласты, а Анчутка доверительно подмигнул детям: Приходится, знаете ли, иной раз мутить воду. Кстати, насчет ключа. Это вы хорошо придумали, его освободить. Я в этом деле, можно сказать, пострадавший. По щеке Анчутки скатилась скупая слеза. - Как пострадавший? - спросил Петька. Ему было трудно привыкнуть к постоянной смене настроений и манер их нового знакомого. - Ах! Это давнишняя ист