ами он открыл застежку, все еще боясь, что ошибся, и что дары эльфов не помогут. Маленькая горошина выкатилась из кошелька на Петькину ладонь, и вдруг цветы заблагоухали. Сад ожил. Шелковые лепестки дрогнули и налились жизнью. Жемчужинки, росой блестевшие на листьях, превратились в настоящие капельки росы. Ресницы мертвой царевны дрогнули, и она открыла глаза. Царевна медленно встала из гроба. Глаза ее были зелеными, словно два изумруда, но взгляд - пустым и безучастным. Она поглядела в сторону Петьки и произнесла: - Ты сумел разбудить сад. Никому кроме тебя это не удавалось. И за это я открою потайную дверцу. Голос царевны звучал бесстрастно и монотонно. Она говорила и двигалась как во сне. Прекрасный принц еще не пришел, чтобы разбудить ее. Царевна сделала плавный жест рукой в сторону кустов жасмина, и те расступились, обнажив маленькую, сверкающую белизной дверцу в стене. У Петьки радостно подпрыгнуло сердце: они нашли-таки белую дверцу! - Идите с любовью и миром, и вы найдете счастье. Ты достоин этого, сказала царевна Петьке. Темное пятно на белоснежном ковре, притаившееся возле Дашиных ног, едва заметно шевельнулось. - Между прочим, это я придумала про запах цветов, - сказала Даша, как бы невзначай. Царевна молча вернулась на свое хрустальное ложе и смежила веки. Никто не обратил на Дашины слова внимания, и от этого Даше стало еще обиднее. - Так нечестно, Петенька. Все время кошелек эльфов у тебя. Теперь моя очередь его носить. - Дашка, ты чего? - Петька с удивлением посмотрел на сестру. - А то, что ты кошелек себе захапал, а мне тоже хочется. - Какая разница, у кого кошелек? - пожал плечами Петька. - А если разницы нет, то давай его мне, - капризно топнула ногой Даша. Петька смотрел на Дашу и не узнавал сестру. Чего это на нее вдруг нашло? "Устала, наверное, вот и капризничает. Другая бы на ее месте совсем разоралась, а Дашка еще молодцом держится", - подумал Петька и примирительно сказал: - Ну ладно, пойдем. А то еще дверцу закроют. - Никуда я без кошелька не пойду, - заупрямилась Даша. - Дашка, не дури, ты же его потеряешь. У тебя не карманы, а смех один, - пытался урезонить сестренку Петька. - Жадина ты! Я с тобой не вожусь! - Даша отвернулась. Внезапно на сад спустились сумерки. Над стеклянным куполом повисло черное грозовое облако. Цветы на глазах закрывали лепестки. В саду стало темно. Петька с ужасом глянул на дверь. Та словно полиняла, из белой превратившись в серую, и продолжала темнеть дальше. - Смотри! Все из-за твоих капризов, - крикнул Петька и, схватив Дашу за руку, потащил ее к дверце, пока та не почернела совсем. Ребята с разбегу влетели в дверь. Она отливала угольной чернотой. ГЛАВА 40. НЕ БУДИТЕ ЛИХО Тени клубились в глубинах ледяной пропасти. Они периной стлались по земле, одеялом окутывали безжизненные утесы. Здесь спало Лихо, всем лихам лихо. И видело оно сон. А и шло по дороге Лихо Лихо страшное, безобразное. Голова, что люто лоханище, Из ушей дым столбом валит, Глазищи, что горящи уголья, Изо рта поганый змей торчит. А й навстречу ему Лихо статное, Ликом белое, да опрятное. И затеяли они долгий спор. Засмеялося Лихо страшное, Говорило оно таковы слова: "Да какое ты Лихо поганое, Как никто тебя не убоитися? На меня лишь глянь и мороз берет. Голова, что люто лоханище, Из ушей дым столбом валит, Глазищи, что горящи уголья, Изо рта поганый змей торчит". Отвечало ему Лихо статное, Ликом белое, да опрятное: "Ой ты зря надо мной надсмехаешься. Не тебе со мной силушкой меряться. Не велика честь страшить робкого, А хоробрый не ужахнетися. Не то лихо, что пред тобой стоит: А то лихо, что в тебе сидит, Лишь раздором открой дверцу черную, Источу тотчас сердце ржавчиной. А кого захвачу я в полон к себе, Так не быть ему тем, кем он прежде был". Черная дверца раскрылась. Морра бросилась на самое дно ледяной пропасти. Она упала на пуховое одеяло и на мягкую