еред ними простиралась бесконечная анфилада комнат. Нежно-розовый зал сменялся небесно-голубым, голубой - бледно-сиреневым, сиреневый - прозрачно-бирюзовым... Казалось, им нет конца. Ни один зал не повторял другой. Дворец поражал великолепием и изысканностью, но в нем было холодно и неуютно. Лишь звук шагов нарушал зловещее молчание таинственного замка. Даша смотрела по сторонам и, крепко ухватившись за Петьку, молча следовала за братом. Не сговариваясь, ребята старались ступать как можно тише, будто здесь существовал неведомый запрет на звуки. Дети не знали, сколько залов прошли, потому что давно уже сбились со счета. Они перестали удивляться богатому убранству и роскоши дворца. Им хотелось поскорее найти выход. Наконец, ребята вошли в последнюю дверь и очутились в сказочном зимнем саду. Все здесь было похоже на настоящее, но ни в чем не было жизни. Хрустальные деревья стояли, словно выточенные изо льда неизвестным скульптором. На их прозрачных ветвях распустились кружевные, точно нарисованные Дедом Морозом, цветы и листья. В вазах и горшках росли белоснежные розы и пионы, гвоздики и гиацинты, гладиолусы и гортензии... Даша склонилась над цветком розы, чтобы понюхать его, но к своему разочарованию увидела, что роза сделана из тончайшего шелка. Девочка поглядела на другие цветы. Все они были неживые. Сверху зимний сад покрывал высокий стеклянный купол, сквозь который струился бледный зимний свет. Он придавал саду таинственность. Пол был покрыт ослепительно белым, пушистым ковром, который искрился словно первый снег. Ковер скрадывал звуки, и от этого волшебный сад казался еще более призрачным. - Если из этого дворца есть выход, то он должен быть где-то здесь, прошептал Петька. В глубине сада возвышался полог из тончайшей, серебристой парчи. Складки материи ниспадали мягкими фалдами, сбоку висела витая шелковая веревка с кистями. Некоторое время дети молча стояли возле балдахина, пока Петька не осмелился потянуть за кисти. Парчовый полог стал медленно подниматься. Петька с Дашей невольно отступили. За парчовым покрывалом оказалось еще одно, сотканное из материи такой тонкой и легкой, словно это был сам лунный свет, запутавшийся в паутинке. Покрывало взлетело вверх. Перед детьми, плавно покачиваясь на цепях, висел хрустальный гроб. Вдруг крышка гроба начала медленно подниматься. Даша хотела закричать, но голос покинул ее. Ноги у Петьки сделались ватными, как в страшном сне, когда хочешь убежать, но не можешь. В гробу лежала прекрасная царевна. Она спала глубоким беспробудным сном. На щеках ее играл легкий румянец. Густые, темные ресницы и черные брови были будто нарисованы. Тяжелые русые косы обрамляли тонкий овал лица. Она лежала, будто спала, но грудь ее не вздымалась дыханием. На гробе было начертано: Кто ищет выход, тот его найдет, Когда дыханье жизни в сад сойдет. Когда цветы воспрянут ото сна, Зиме на смену вновь придет весна. Любовью сад живет с далеких пор, И погибает от ненужных ссор. - Ничего не понимаю, - проговорил наконец Петька. - А я знаю, царевну надо разбудить, - сказала Даша, большой знаток по части принцев и принцесс. - Как? - Очень просто, для этого ты должен ее поцеловать, а потом жениться. Петька, молча уставившись на Дашу, красноречиво покрутил пальцем возле виска. - Ну, Петенька, так во всех сказках говорится, - передернула плечами Даша. - Знаешь, про царевну в этих стихах ни слова. Там сказано, что надо сад оживить, - резонно возразил Петька. - А как мы его оживим? - спросила Даша. - Если б я знал. Какое еще дыханье жизни этим цветам нужно, чтобы они ото сна воспрянули? - Петька посмотрел на островок белых ландышей. - Ведь как живые! - Совсем они не как живые. Они не пахнут, - сморщила нос Даша. Петька уставился на сестру, а потом схватил ее за плечи и скороговоркой произнес: - Дашка, молодчина. Может это как раз то, что нам нужно. Запах цветов! У нас есть запах цветов! Петька, торопясь, достал кошелек эльфов. Непослушными пальц