Готовы или не готовы, другого выхода не было, и Петька молча кивнул. Глядя на брата, Даша звонко сказала: - Готовы. - Что ж, тогда помните. Ваше время истечет, когда последняя секунда уплывет в прошлое, и я успокоюсь на дне часов. Вы должны успеть дать ответ прежде, чем это случится, потому что каждый может перевернуть эти часы только единожды. - Задавайте свой вопрос, - обреченно вздохнул Петька. Хранитель Времени мгновение помолчал, а потом нежно прошелестел: - Что заставляет людей преодолеть любые преграды и сделать невозможное? Петька с Дашей переглянулись, а Хранитель Времени продолжал: - Не торопитесь с ответом. Поглядите на тех, кто навечно уснул здесь. Каждый из спящих думал, что ему известна истина. И каждый из них ошибался. Может быть, их ошибки научат вас чему-нибудь. Присмотритесь к ним. Отсчет вашего времени начался. Струйка тоненькой ниточкой медленно плыла по узкому перешейку стеклянных часов, плавно оседая на самом донышке прозрачного резервуара. Петька с Дашей пошли между спящими, вглядываясь в их лица, стараясь понять, в чем же была их ошибка. - Что заставляет людей преодолеть преграды и сделать невозможное? задумался Петька. На ковре лежал купец в богатом кафтане. Пальцы его были унизаны дорогими перстнями. Из кармана жилетки свешивалась толстая золотая цепь. Он почмокал губами и, не просыпаясь, произнес: - Деньги. - Власть, - просвистел во сне человек в королевской мантии. Он лежал навзничь подле купца. Корона съехала на бок и впилась ему в шею, но он спал, не замечая этого. Дети прошли дальше. - Красота, красота... - бредил во сне молодой художник, сжимающий в тонких артистических пальцах палитру и кисти. - Страх, - метался, не в силах избавиться от мучавшего его кошмара человек в красном капюшоне палача. Петька с Дашей брезгливо обошли его стороной. Время неумолимо утекало в прошлое. Уже вся белая мантия облаком лежала на дне стеклянных часов, сверху оставалась лишь голова Хранителя. В ожидании он подпер ее руками, как-будто сам размышлял над ответом на свой вопрос. Дети услышали громкие раскаты храпа. Это спал дюжий молодец в кольчуге. Даже спящий он сжимал в кулаке меч. - Сила, - всхрапнул воин. - Доброта, - не произнес, а скорее выдохнул во сне монах с пергаментным аскетическим лицом, закутанный в черную рясу. Время почти истекло. Белое облако клубилось внизу. Хранитель канул в лету, и только последняя тоненькая струйка стекала в прошлое, а ребята так и не нашли ответа. Вдруг в Петькиной памяти всплыли слова Вечорки: "Двери в замок вам любовь отопрет". - Любовь! - крикнул Петька, что было сил. Верхний конус часов был пуст. Время кончилось. - Любовь, слышите, любовь! Вот что заставляет людей сделать невозможное, - повторил Петька. В Колодце Забвения повисла тишина. Дети в ужасе смотрели на часы, ожидая приговора. Вдруг послышался сухой треск, словно ломались кубики льда, брошенные в теплую воду. Дети обернулись на звук. Стеклянная стена потрескалась, и в середине ее появилась проталина. Она росла и росла, пока не стала такой большой, что ребята могли в нее пролезть. Не мешкая, Петька с Дашей выскочили наружу. Проталина тут же подернулась тонкой корочкой и стала быстро затягиваться. Через мгновение стекло снова сковало Колодец Забвения, как толща льда сковывает сном реку. ГЛАВА 39. МЕРТВАЯ ЦАРЕВНА Высокая двустворчатая дверь, бесшумно растворилась перед детьми, приглашая их в белый зал. - Как в сказке, - прошептала Даша. - Красивее, чем в музее, - подтвердил Петька. Стены зала украшала мозаика из слоновой кости и перламутра. С потолка каскадом хрусталя свешивались огромные люстры. Хрусталики поблескивали и искрились, играя множеством огней. В паркете, натертом до блеска, все отражалось, точно в зеркале. В зале было очень тихо. Петька с Дашей направились к двери в противоположном конце зала. Вдруг дверь бесшумно распахнулась, за ней, словно приглашая детей, открылась вторая, третья... Дети стояли, как зачарованные. П