ька. - Коник, родненький, пожалуйста, скорее! - вторила брату Даша. Волчья стая неслась по пятам. ГЛАВА 33. ВОЛЧЬЯ СТАТЬ, ТРАВЯНОЙ МЕШОК За спиной дети слышали лязг зубов и храп свирепых зверей, но конь летел, как птица. Его копыта едва касались тропы, голые стволы подземного леса мелькали, сливаясь в серое месиво. Грива коня развевалась, как бушующий огонь. Шкура покрылась потом и лоснилась от бешеной скачки, но движения скакуна были легки, в нем не чувствовалось ни напряжения, ни усталости, будто эта сумасшедшая гонка была для него простой прогулкой. Мало помалу, звуки погони стали удаляться, пока не стихли совсем. Петька перевел дух: - Ух, правду сказала Вечорка, двоедушник - порода что надо. Никому за ним не угнаться. Петьке послышалось что-то странное в перестуке копыт, но он не мог понять, что именно. Он прислушался. Так и есть: передние копыта цокали отчетливо, а задних не было слышно совсем. Петька глянул назад и чуть не упал с коня. Он понял, что за хруст раздался вначале погони - это лопнула шлея. Седло каким-то немыслимым чудом держалось на оборванных ремнях, но ужас был не в этом. Круп, задние ноги и хвост коня были волчьи. Огромные когтистые лапы неслышно ступали по тропе. Норов двоедушника выходил наружу. - Вот тебе и волчья стать, травяной мешок! Вот тебе и двоедушник! - в растерянности пробормотал Петька. - Чего? - спросила Даша, обернувшись к брату. - Сиди ровно, не вертись, а то свалишься, - строго наказал Петька. Он не знал, как сказать сестре о происшедшем с конем превращении. Чтобы не очень напугать ее, Петька решил начать издалека. - Помнишь сказку, как Иван Царевич на волке ездил? - Ага, - кивнула Даша. - И ведь ничего страшного не случилось, - как можно беззаботнее произнес Петька. - Нет, а что? - в голосе Даши зазвучала нотка тревоги. - Ну так это... вобщем... Короче, двоедушник это не совсем лошадь. У него вроде как две души, с одной стороны - это конь, а с другой - волк. Вроде как у Ивана Царевича, - добавил Петька. - Петь, ты такой умный. Откуда ты все знаешь? - спросила Даша. - У него шлея лопнула, и зад в волчий превратился, - выдохнул Петька. - Ой! - Даша вскрикнула. Она повернулась к Петьке. Лицо ее было белее мела. Значит, все-таки она подобрала не те зернышки. Как теперь признаться в том, что она натворила, что все случилось по ее вине? Губы Даши задрожали. Петька по-своему понял Дашин испуг. - Наверно, я зернышки перепутал. Ты не помнишь, какое надо было сначала дать, ячменное или просяное? - спросил он. - Просяное, - сказала Даша, хотя точно помнила, что ячменное. - Точно перепутал. Все из-за меня, - сказал Петька упавшим голосом. - Как же ты так, Петь, - вздохнув с облегчением, укоризненно покачала головой Даша. - Мне показалось, Вечорка сказала, первым давать ячменное. Да что там теперь говорить. Натворил я дел, - сокрушенно махнул рукой Петька. - Не расстраивайся, только, смотри, больше не перепутай, - сказала Даша. От ее испуга не осталось и следа. Она была рада, что сидит к Петьке спиной. Впервые в жизни Даше было трудно посмотреть брату в глаза. - Эх, Дашка, молодчина ты у меня! - похвалил ее Петька. Даша наклонила голову, пряча улыбку. Если бы в подземном царстве светило солнце, и Дашина тень не пряталась скромно в вечных сумерках, дети заметили бы, что она поблекла. Зато пятно едва уловимой тени, следовавший за детьми по пятам, потемнело. Между тем дорога опять вышла к развилке. Конь остановился. Он захрапел и забил копытом, словно собираясь сделать отчаянный прыжок. Двоедушник скакнул на восток, но будто невидимая преграда встала на его пути. Он вздыбился. Дети едва удержались в седле. Как и в прошлый раз на перепутье, коня словно раздирали две силы, одна тянула его направо, другая - налево. Двоедушник рвался на восток, бока его покрылысь пеной, но задние волчьи ноги упирались и тащили его на запад. Вдруг оттуда, с западной стороны, донесся едва различимый звук: не то протяжный стон, не то подв