лесу вечерние песни поют, а каждая былинка к пению прислушивается, но любовь его так горяча, что все кругом себя опаляет. Потому он и держится всегда поодаль, чтобы теплом землю ласкать, а не пожаром жечь. Простому смертному его жаркой любви не вынести, так что не след вам с ним встречаться. ГЛАВА 30. НАПУТСТВИЕ К тому времени как Вечорка завершила свой рассказ, Петька с Дашей окончили трапезу. - Ну, пора вам в путь сбираться. Напрямки до Полуночки не добраться. Дорога к ней лежит через Ледяной дворец. Двери в него вам любовь отопрет. А из дворца сами выбирайте по темну идти или по светлу. - Нам бы лучше по светлу, - сказал Петька. - Это уж как пойдете. Только помните: из Ледяного дворца к Полуночке две двери ведут: одна - белая, другая - черная. Выйдете через белую дверь, попадете на светлый путь, а через черную, так лучше б вам и не выходить. - Конечно, в белую пойдем. Спасибо, что предупредили, - поблагодарил Петька. - А как к Ледяному дворцу попасть? - Путь туда лежит через Нечистый Лес, где всякая нечисть пробавляется, - покачала головой Вечорка и, видя, что дети загрустили, продолжила, - да вы не кручиньтесь, я вам пособлю. Дам я вам коня из своей конюшни. Вечорка вывела гостей на крыльцо и хлопнула в ладоши: - Эй ты, волчья стать, травяной мешок! Застоялся, чай, мой резвой конек? Предо мною появись, Да конем оборотись! В тот же миг земля задрожала и взвился посреди двора огненный столб, а когда утихло все, Петька с Дашей увидели, что стоит перед крыльцом конь-огонь. Грива и хвост словно пламя пылают, из-под копыт искры сыплются. На месте не стоит, так и пританцовывает. - Чай, в седле держаться умеете? - спросила Вечорка, лукаво поглядев на ребят. Петька приуныл. Когда-то он ездил на лошади в парке. Маленьких детей, вроде Дашки, там катали на повозке, а на совсем смирных и старых клячах, которые не то что галопом, но и шагом-то ходили еле-еле, разрешали кататься верхом. Тихие парковые кобылы ничего общего не имели с этим рвущимся с места скакуном. - Петя на коне запросто скачет. Он все умеет, - гордо выпалила Даша. Петька понимал, что это громко сказано, и как бы невзначай вставил: - Вообще-то я на таком коне ни разу не ездил. - На таком коне мало кто езживал. Конь-то не простой, а двоедушник, сказала Вечорка. - То-то я смотрю, он норовистый такой. Не сбросит? - поинтересовался Петька тоном человека, хорошо разбирающегося в породах лошадей. По правде говоря, кроме владимирского тяжеловоза и лошади Пржевальского никаких других пород Петька не знал, вот теперь разве что еще двоедушника. - Я ему словечко скажу, он и не сбросит, - пообещала Вечорка и обратилась к коню: - Поклажа легка, да упряжь крепка держит твой норов под надежным запором. Скачи, подгоняй, Да мягче ступай. Конь пару раз стукнул копытом, тряхнул огненной гривой и стал, как вкопанный, гордо вскинув точеную голову, а Вечорка напутствовала Петьку с Дашей: - Скачет мой конь быстрее ветра, никакой нечисти за ним не угнаться, и пока упряжь на нем, будет он как шелковый. Да вот вам в дорогу три зернышка: ячменное, просяное и пшеничное. Коли по дороге где остановитесь, корма коню не задавайте прежде, чем зернышко не дадите. Первый раз остановится, дайте ему ячменное зернышко. Второй раз - просяное, а уж на третий - пшеничное. Эти зернышки коню норов усмиряют. Смотрите, ежели про них забыть, аль перепутать, быть беде. На первый раз шлея лопнет, в другой раз седло сорвется, а уж в третий - уздечку потеряете, тогда пеняйте на себя. Красавица положила зернышки в расшитый кисет и надежно упрятала его под седло, чтоб не выпал. Конь согнул передние ноги и встал перед детьми на колени, словно приглашая их оседлать его. В отличии от Даши, которая храбро залезла на скакуна, Петька забирался в седло не без опаски. Ну как тот взбрыкнет на полпути? Однако, другого выхода не было, приходилось довериться огненному двоедушнику. Пока дети усаживались в седле и прощались с Вечоркой, конь вел