азал Хока, закатив глазки. Хокины рассуждения Петьке не понравились, но сейчас главное было выспросить у кошмарика побольше, пока тот не передумал и не улизнул. - Кто такая Та, Которая Видит? И почему все к ней так торопятся? спросил Петька. - Потому что все сходится. - Что сходится? - Петька с Дашей переглянулись. - Все-все сходится. Я буду служить вам лучше всех, буду предан, как пес, буду лизать ваши следы... - Хока на коленях пополз к Петьке. - Знаешь что, встань сейчас же! Расскажи нам все по порядку, - Хокина преданность начала раздражать Петьку. - Все, что прикажете. Я ваш раб, жалкий слуга... - Хватит! - прервал его Петька. Хока в страхе отпрянул и сжался в комочек. - Петя, не кричи, он же маленький, с ним надо лаской, - сказала Даша. Ей было жалко Хоку, уж очень он был забитым и пугливым. Она обернулась к кошмаришке и ласково попросила: - Расскажи нам, пожалуйста, что сошлось? - Та, Которая Видит, заговорила, а вы - настоящие, - вымолвил Хока. - Ну и что с того? - в сердцах воскликнул Петька. Видно, от этого бестолкового пентюха ничего путного не добьешься. - Как что? Та, Которая Видит, посвященная. Она ведает Таблицей Судеб, где описано все, что было и что будет. За многознание на ней лежит обет молчания. Она нарушает его раз в столетие, когда Таблица Судеб находится на изломе. Говорят, в это время в Таблицу можно вписать новую страницу. Сегодня Та, Которая Видит, заговорила, а вы оказались здесь - все сходится. - Ничего не понимаю. Какая связь между нами и Той, Которая Видит? пожал плечами Петька. - Между верхним и нижним миром есть только один путь. Он ведет сверху вниз, в Мир Теней, но по нему нет возврата. Лишь на изломе Таблицы Судеб живой человек может попасть в Царство Теней, а тень выскользнуть в мир людей. Вот почему все тени спешат к Той, Которая Видит. Каждая надеется попасть туда, - Хока многозначительно поднял палец кверху. - И ты тоже? - спросила Даша. - Еще бы! Помогите мне выбраться, - жалобно заскулил Хока. - А тебе-то зачем наверх? - усмехнулся Петька. - Я хочу стать полтергейстом, - серьезно признался Хока. - Кем, кем? Полтергейстом? Это мебель, что ли, двигать? - засмеялся Петька. - Не только мебель. Еще пожары устраивать, газ включать, да мало ли чего? - оживился Хока. - Газ - это не игрушки. И вообще зачем это тебе? - удивилась Даша. - Ради власти и могущества - вот зачем! Ради этого все тени и рвутся наверх, - заговорщическим шепотом произнес Хока. - Это откуда же у тебя могущество появится? - сморщился Петька. Хока отвратительно захихикал: - Кто увидит меня в мире людей? Я буду невидимкой. Вспыхнувший огонь, открытый газ, ни с того ни с сего падающая с потолка люстра, да мало ли как можно внушить страх? А там, где страх, там и власть, а где власть, там сила и могущество! По мере того, как Хока говорил, он преображался на глазах. Плаксивые нотки исчезли из его голоса. Каждое слово срывалось с губ, словно лай: - Мы, вечно дрожащие маленькие тени, знаем, как сладко держать в постоянном страхе других. О, я бы стал настоящим полтергейстом, большим и сильным. Я бы знал, как внушать ужас! Все трепетали бы передо мной, могущественным Хокой! Хокой - властелином мира! От безобидного детского кошмарика не осталось и следа. Взгляд Хоки горел ненавистью и злобой. Выплевывая слова, он в самозабвении брызгал слюной и топал хилыми ножками-кляксами. Он был невыносимо омерзителен. - Что же будет, если наружу вырвется настоящий кошмар? - Петька схватился за голову. - Вы думаете настоящий кошмар добьется большего, чем я? - вдруг осекся Хока. - Нет-нет, возьмите меня. Никого не унижали больше меня. Уж я-то знаю, как больнее унизить. Только тот, кто вечно дрожал от страха, знает, как держать в страхе других. Да разве кто сможет достичь большего, чем маленький, тщедушный Хока?! Я смогу, я сумею стать могущественным. Я буду властителем мира. И тогда я отблагодарю вас. Петька с Дашей, пятясь, отступали от Хоки. - Неуж