полетела вниз, вглубь подземелья. Полет ее был так стремителен, что его нельзя было уловить простым взором. Казалось, сильный порыв ледяного ветра пронесся по подземным коридорам. Морра хорошо знала дорогу. Через секунду черный смерч кружился в подземной пещере, где на толстых цепях висел над костром огромный закопченный котел. Пламя костра, как высоко оно ни было, заколебалось, затрепетало и угасло от ледяного шквала, налетевшего со смерчем. Тлеющие угли, лежали на месте костра, переливаясь червонным золотом, словно это были не головешки, а золотые слитки. Смерч стал замедлять свое вращение и, наконец, замер. Посреди пещеры стояла Морра. Гибкий стан ее был обтянут черным шелком. Диким взором она обвела пещеру. Карлики, как подрубленные, пали ниц. Морра усмехнулась и, обернувшись к погасшему очагу, взмахнула над ним крылом плаща. Языки пламени начали робко высовываться из тлеющих головешек. Они на мгновение взмывали вверх и прятались вновь, словно костер не решался разгореться в полную мощь. Пламя ли, холод ли, ничто не могло причинить Морре боль. Разве может пламя обжечь тень? Морра не спеша достала из огня тлеющую головешку. Та мерцала на ладони колдуньи то красноватым, то золотистым светом, пока вдруг не застыла, превратившись в огромный кусок золота. Морра повертела самородок в тонких холеных пальцах и швырнула его карликам. Толпа тщедушных уродов издала вздох восхищения. Карлики жадно, не отрываясь, смотрели на самородок, не решаясь приблизиться к нему без соизволения хозяйки. Глаза их алчно горели, руки дрожали от желания схватить золото и ласкать его скрюченными пальцами. Морра обвела карликов пристальным взглядом и презрительно бросила: - Дарю. Тут же, словно сорвавшиеся с цепи псы, карлики ринулись к золотому слитку. Те, кто был поближе, стремились ухватить золото первыми, задние навалились на счастливчиков. Карлики расталкивали друг друга локтями, пинали ногами, рвали друг другу волосы, топтали упавших, стремясь, во что бы то ни стало, завладеть желанным самородком. На губах Морры застыла довольная усмешка. Она долго с видимым удовольствием наблюдала за жестокой схваткой, пока, наконец, из кучи тел не выполз Карлик-горб. Израненный и избитый, он прижимал к груди заветный самородок. Губы его кривились в улыбке, а глазами он пожирал добытое им сокровище. Потасовка продолжалась. Морра выхватила из-за пояса длинный хлыст и начала стегать им сбившихся в клубок карликов. - Прочь! - крикнула колдунья. Клубок тел тут же распался. Карлики, ссутулившись и испуганно глядя на Морру, снова пали ниц. Морра подманила к себе Карлика-горба. Словно побитый пес, он покорно засеменил к хозяйке. - Ты, как я вижу, не потерял былой сноровки. Еще можешь ухватить кусок пожирнее! Не даром в вожаках ходишь, - Морра с одобрением поглядела на Карлика-горба. - Если ответишь на мой вопрос, золото твое. Что это? Рукояткой хлыста она указала на самородок. - Золото, - запинаясь, не произнес, а скорее выдохнул горбун. Морра расхохоталась. - Нет, это не золото. Это власть, сила, могущество. Это то, из-за чего люди готовы убивать друг друга, продавать и предавать. Это то, что держит их в повиновении. Вот, что это такое! Ведьма коснулась самородка, и тот, превратившись опять в тлеющую головешку, замерцал в руках у Карлика-горба червонным огнем. Кар ик взвизгнул от боли и выронил головешку. Упавши на пол, она разбилась и тут же погасла, обратившись в куски черного угля и пепла. Морра поддела их носком туфли и усмехнулась: - Вот цена силы, преданности и власти, приобретенных за золото! Морра вновь расхохоталась. Карлики подобострастно растянули губы в подобии улыбок. Морра оборвала свой смех так же внезапно, как и рассмеялась. Она обвела уродцев тяжелым взглядом и глухо сказала: - Ну, а теперь показывайте вашу добычу. Карлик-горб ринулся к темнице, распихивая и расталкивая остальных, чтобы первым угодить хозяйке. Морра стояла, скрестив руки на груди, и ждала, когда к ней приведут детей. Ожидание затягивалось