му видно, из одной шайки с первым. Сильно мужик убивался, да ничего не поделаешь. Осталась в семье только одна девчоночка. Уж как ее мужик стерег, от себя ни на шаг не отпускал. Только не прошло и года, не уследил, и младшенькая пропала. Всю деревню на ноги поставили. Девочка как в воду канула. Зато теперь точно удостоверились: одна шайка промышляет, детей крадет, потому как неподалеку от деревни на берегу озера нашли старуху ссохшуюся. Никто из деревни старуху не знал, но что дело нечисто сразу поняли, потому как в руках старуха тряпичную куклу сжимала, с которой девочка никогда не расставалась. Совсем загоревал мужик, да только и сам после того недолго пожил. Вскорости его в лесу деревом задавило. Осталась молодка одна. Красивая как и раньше. Время ей словно годков не прибавляет. И вдругорядь вышла она замуж за вдовца. У того двое детей было. Увела детей та же шайка, а потом мужика медведь задрал. Так и повелось, кто вдовый оставался, за того молодка и шла, а вскорости и сама вдовой становилась. Побаиваться ее люди стали, сторониться. И пошли слухи, будто связана она с шайкой стариков, что детей воруют, а бывалые люди, больше того, говорили, что она ведьма. Да и как не говорить? Сколь времени не проходило, а она все свежа, да красива. Уж те, кто молодыми были, все состарились, а ей все нипочем. Мужики хоть на красоту ее необыкновенную и дивились, да старались подальше держаться, но не было от ее чар ни заговора, ни спасения. Стал народ брать детей своих в охапку, да подаваться в иные края на житье. Начала деревня пустеть. Только старики, что на том месте прижились, и остались. Затосковала молодуха, даже вроде постарела немного, не так чтоб очень заметно, но морщинки кое-где появились, хотя красоты ее не испортили. Стала она все чаще в лесу пропадать. Не единожды возле сторожки лесника ее видели. В ту пору умерла лесникова жена, и решил лесник на молодухе жениться. Как ни отговаривали его старики, что в деревне жить остались, как ни втолковывали, что на ведьме женится, а все ж он не отступился. Женился лесник на молодке, стала она мачехой его единственной дочурке. Первонаперво приказала она оторвать подкову железную, что над порогом прибита была. Не стал лесник перечить. Подкова - пустяк, главное - хорошая хозяйка в дом. Недели не прошло, подходит к нему дочка тайком, да слезно просит: - Не уходи, тятя, в лес надолго, не оставляй меня с мачехой. Она мои годы забрать хочет. - Что ты придумала? Как она годы твои забрать может? Каждому свои годы отпущены, - сказал лесник. Однако запали ему душу слова ребенка. Притворился он будто на охоту с ночевкой собирается. Молодуха этому вроде даже обрадовалась. "С чего бы это?" - подумал лесник. Хоть и не верил он в ведьм, а на всякий случай взял подкову, что от порога оторвал, привязал ее на веревку, да на шею себе надел. Худа от этого не будет, а ведь не даром говорят, что ведьмы железа боятся. Отошел он в лес подальше, сделал крюк, вернулся к дому, спрятался и ждет, что будет. В полночь мачеха падчерицу подняла и к озеру повела. Девочка идет, а сама будто во сне. Привела ее мачеха к озеру, поставила на пенек, зелье какое-то попить дала, и давай вокруг пня кружить да приговаривать: Годы, бегите, Годы, спешите, Молодость, годы, ее отнимите. Там отнимите, Тут не прибавьте, Годы, меня молодой вы оставьте. Вот пролетают года как мгновения, Молодость - миг, Зрелость - виденье. Все, словно быстрые кони, промчалось. Жизнь пролетела, осталась лишь старость. Годы, уйдите И прочь улетите, Годы, меня молодой сохраните. При этом девочка, что на пеньке стояла словно одурманенная, начала расти не по дням и по часам, а по минутам. Вот уже она не ребенок, а подросток, вот уж взрослая девушка. А у ведьмы-молодухи если и были какие морщинки, все разгладились. Чем старше становилась девочка, тем бодрее и краше молодуха, словно силы и молодость от дочки лесниковой к ней переходили. Подкова на груди у лесника раскалилась, обожгла его, и